Сунабару остановился в тени полуразрушенной колоннады неподалеку от резиденции Кадзекаге. Это место — бывшая галерея у входа в административный квартал — сохранило относительную прохладу даже в полуденный зной. Обломки каменных колонн создавали естественное укрытие, а трещины в плитах пола все еще хранили ночную сырость.

Он опустился на одно колено, его движения были точными и выверенными, словно выполняли древний ритуал. Пальцы провели по пыли, собирая мельчайшие песчинки в аккуратный круг. Затем он снял перчатки, обнажив руки, покрытые тончайшими шрамами — свидетельствами бесчисленных тренировок с непокорным песком.

Дыхание Сунабару замедлилось, став почти незаметным. Он закрыл глаза, но не для того, чтобы отгородиться от мира — напротив, чтобы лучше его ощутить. Каждая частица песка в округе начала вибрировать в унисон с его пульсом. Они поднимались с земли, образуя медленно вращающуюся сферу вокруг сидящей фигуры. 

Внутри этого кокона воздух стал густым, насыщенным энергией чакры. Песчинки, обычно острые и непокорные, теперь двигались плавно, как вода, омывая его усталые мышцы, проникая в каждую пору, забирая усталость. Его бинты начали шевелиться сами по себе, разворачиваясь и вновь обматываясь вокруг тела — будто змеи, сбрасывающие кожу.

Где-то на границе сознания он ощущал присутствие другого песка — того, что охранял резиденцию. Чужого, но удивительно похожего по природе. Это ощущение заставило уголки его губ дрогнуть под бинтами. Возможно, их встреча будет интереснее, чем он предполагал.

Когда сфера песка наконец опустилась, Сунабару открыл глаза. Они блестели острее, чем прежде. Каждое движение теперь было наполнено скрытой силой, каждый мускул — готов к действию. Он встал, и бинты сами собой затянулись плотнее, принимая боевую конфигурацию.

Последний взгляд на солнце, измеряющее время его тени на камнях — и он двинулся вперед. Теперь он был готов встретиться с Кадзекаге не просто как странник, а как равный. Песок под его ногами шептал что-то ободряющее, обещая поддержку в предстоящем испытании.