Анко потёрла переносицу, не скрывая раздражения. Она была уверена, если сейчас нарисовать карту и потребовать у самурая отметить примерный маршрут своих странствий, то и в этом случае мужчина наверняка ответит на это что-то вроде "Никаких маршрутов, никакой логики, красавица. Меня вела лишь судьба/сердце/звёзды!". Нужное подчеркнуть и насыпать красочных витиеватостей и эпитетов. Гадство!

Митараши верила в карму, а потому у нее появилось смутное подозрение, что таким образом ей воздаётся за всё "хорошее" на допросе с Морино. 

"Тупик и масло маслянное" — подумала куноичи с досадой. Применять старое-доброе насилие кулаки у неё пока не чесались. Гендзюцу и прочие удобные, вскрывающие содержимое черепушки, техники тоже были в пролёте. Пока что. 

— Нет. — захлопнув блокнот, Анко встала из-за стола — Закурите, пока будете ожидать решения по вашему...случаю.

От её глаз не укрылась лёгкая перемена настроения в голосе мужчины, а потому куноичи решила попробовать другой подход. Оперевшись руками на спинку стула, Анко заглянула Гэндзё в глаза, не моргая, подражая змеям, что гипнотизируют жертву.

— На данный момент в селении, объявлено военное положение. Более того, произошла диверсия, унёсшая жизни. Её ещё расследуют. А вы — подозрительный элемент, избежавший учёта... — уголки её губ поднялись в ехидной улыбке — Смекаете?

Говорила она медленно, позволяя смысловой тяжести в словах осесть в голове самурая. Внушая.

— Вспоминайте, Гэндзё-из-Ниоткуда. Это в ваших же интересах. 

Последние слова были сказаны уже в дверях допросной. Не оборачиваясь, Анко ушла, щёлкнув ключом в затворке. Оставив самурая в компании кружки остывшего чая.