Губы Юмеко изгибаются в утонченной улыбке, когда та принимает из рук учителя миску с рамэном, при этом намеренно замедляя движение, чтобы кончики пальцев едва ощутимо скользнули по его ладони, совершая мимолетное, почти случайное прикосновение, но исполненное настолько осознанно, что его невозможно было счесть случайностью. Приподняв бровь с едва уловимой усмешкой, она наблюдает, как его взгляд упорно избегает ее фигуры, устремляясь куда-то вдаль, будто небо или кроны деревьев внезапно обрели невероятную значимость.  

— Я и не подозревала, что небесные просторы столь увлекательны, Минато семпай, — ее голос звучал сладко, словно мед, текущий по лезвию. — Или, быть может, вы просто опасаетесь, что ваша безупречная верность не устоит перед столь невинным испытанием?

Она делает небольшой глоток бульона, удовлетворенно прикрывая на мгновение глаза, будто полностью погружаясь в наслаждение от вкуса, хотя в этом жесте слишком много театральности, слишком явный намек на то, что она наслаждается не столько едой, сколько его вынужденной сдержанностью.  

— Хотя, разумеется, кто я такая, чтобы отвлекать великого Намиказе Минато от его высоких размышлений? — Поставив миску в сторону, она поднимается с грациозной медлительностью, походя каждым своим движением на часть тщательно продуманного ритуала. Ее пальцы скользят по черному кружеву лифчика, задерживаясь на застежке с нарочитой небрежностью, но не расстегивая ее, словно давая ему шанс, ну или просто испытывая его терпение. Наклоняясь за кимоно, она выгибает спину с кошачьей грацией, намеренно задерживаясь в этом положении на мгновение дольше необходимого. Шелковая ткань мягко скользит по ее плечам, когда она неторопливо накидывает широкие рукава, позволяя материи плавно облегать каждый изгиб тела. Пальцы Хьюга, точные и умелые, поправляют складки с показной тщательностью, будто совершая некий священный ритуал.

Затем, взяв в руки оби, она оборачивает пояс вокруг талии с размеренной точностью, дважды обернув шелковую ленту и завязав ее сложным узлом. Каждое движение исполнено с отточенной аккуратностью, словно она демонстрирует традиционное искусство одевания, а не просто облачается в повседневную одежду. Хакама надевается с той же церемонной неторопливостью - сначала одна штанина, затем другая, с легким покачиванием бедер при натягивании ткани.

— Не стоит беспокоиться, сенпай, — ее голос звучит подчеркнуто нейтрально, в то время как пальцы еще раз поправляют складки на рукавах, — я неприменно воздам должное вашей нравственности и чести перед интересующимися.

Ее глаза вспыхивают азартом, когда узел наконец затягивается, но уже в следующее мгновение та делает шаг вперед, внезапно сокращая дистанцию между ними до опасного минимума, так что Минато неизбежно ощущает тепло ее кожи и тонкий аромат, смешанный с запахом речной воды и леса.  

— Хотя… если бы вы все же решились взглянуть, то я бы вас ничуть не осудила. — Буквально шепотом произносит Хьюга, после чего та отступает, оставляя за собой шлейф едва уловимых духов и чего-то неуловимого, что невозможно назвать никак иначе, чем обещанием. Ее смех, легкий и переливчатый, растворяется в шепоте листвы, когда она поворачивается к реке, словно внезапно потеряв к нему всякий интерес. Но Минато прекрасно понимает — каждое ее слово, каждый жест, каждый вздох были тщательно выверены.  

"Игра продолжается, семпай"