После того как Обито разделался с медведем, лес снова замолчал, будто на миг вернулась прежняя тишина, но, как оказалось, ненадолго, ведь запах крови, очень быстро привлек других обитателей этого острова — и в этот раз речь шла уже не о человеке, а о существе, которое в одиночку могло изменить весь расклад.

Из глубины чащи, где под густыми кронами деревьев царила полумгла и запах гнили смешивался с ароматом влажной земли, появилась она — змея, не просто большая, а по-настоящему чудовищная, с вьющимися кольцами, обвивающими стволы деревьев так же легко, как какая-нибудь веревка могла бы овить деревянный столбик, и кожей, переливающейся на свету как калейдоскоп странным болотным отливом. На глаз та была не меньше сорока, а то и пятидесяти метров, и каждое ее движение, хоть и неспешное, будто бы раз за разом вызывало дрожь в самой земле.

Первым, кого она заметила, был человек — не шиноби, не воин, а вор, пусть и не простой. Этот парень, с виду ничем не примечательный, давно оставил города, где его легко ловили за руку, и ушел на дороги, сменив пыльные улочки на лесные тропы, научившись метать ножи так, что мог попасть в белок на расстоянии тридцати шагов, и теперь, когда перед ним встало чудовище, равное которым он раньше видел разве что в старых свитках, он не отступил. Он сжал рукоять ножа, и в его голове, возможно, вспыхнуло воспоминание о старой легенде, где одинокий воин сразил василиска, огромного змея, в одиночку, как это делал... Как же его... Джи... чето там Ву или Фу... В общем в тех далеких историях, что рассказывали дети в деревнях, — и решил, что если уж умирать, то достойно, может, и у него получится стать этой самой легенду.

Один за другим ножи вспарывали воздух, попадали в чешую, отскакивали, оставляя слегка заметные царапины, но не останавливая зверя. Змея не обратила на него почти никакого внимания — до определенного момента. Обвив пару деревьев, она приготовилась к броску, но замерла, будто почуяла нечто куда более опасное, и тут же сменила направление, теперь ее цель была другой.

Обито стоял неподвижно, не двигаясь ни на шаг, словно сам был деревом, и позволил чудовищу подойти вплотную. Первый рывок змеи, столь стремительный, что воздух застонал, прошел сквозь него, как сквозь мираж. Ее челюсти сомкнулись в пустоте, и она отпрянула в замешательстве, не понимая, как такое возможно. Это замешательство стало ее ошибкой, потому что в следующий миг из земли вырвались деревянные шипыНе владеет этой способностью и пронзили ее тело сразу в нескольких местах.

Чудовище взвыло, но вместо крика вырвался лишь глухой, вибрирующий рев, после чего последовала вторая волна шипов, добившая ее окончательно. Тело дрогнуло, осело, и лес снова затих, теперь уже по-настоящему.

Вор, до этого пытавшийся бороться, теперь стоял на месте, не в силах оторвать взгляд от мертвой змеи и от того, кто ее уничтожил. Его глаза метались — от тела к человеку, чьи техники и движения он не мог постичь.

И все же, вместо того чтобы убить, Обито подошел к нему ближе. Он посмотрел на вора, который внутренне уже попрощался с жизнью. Его глаза сверкнули, и в тот же миг реальность для вора измениласьНе владеет этой способностью. В следующую секунду он уже не помнил лица Обито, не помнил, что тот вообще был рядом. Сознание выстроило новую версию происходящего: якобы именно он, вооруженный только ножем и собственной смелостью, одолел гигантскую змею, заколов ее в смертельной схватке. Эйфория победы, ложная, но мощная, захлестнула его, и он, с блеском в глазах, бросился в сторону ближайшей деревни, чтобы поведать всем о своем подвиге.

А Обито, спокойно наблюдавший за тем, как человек исчезает в гуще леса, пошел дальше, растворяясь в зарослях.