Рюсен, оставив Джину и Сатору, начал готовиться к ночной операции, занявшись скрупулёзной подготовкой своего личного снаряжения. Он знал, что для аккуратной и беззвучной зачистки противника ему придётся опираться на Хирайшин, и потому сначала достал девять не помеченных КунаевОружие: Кунай, выложив их аккуратным рядом на землю, а также свой мечОружие: Куросава, который носил на поясе. Каждый из этих предметов требовал установки меткиПолет Бога Громаchakra(500) : аккуратно, не торопясь, Рюсен прикасался к поверхности стали, нанося миниатюрные символы дзюцушики. Касание вызывало едва заметное мерцание чакры на металле. Этот ритуал всегда завораживал, но сейчас ему важно было не отвлекаться.

Когда все метательные предметыОружие: Кунай и мечОружие: Куросава получили нужные знаки, Учиха перешёл к левомуСнаряжение: Скрытый Механизм Куная и правомуСнаряжение: Скрытый Механизм Куная наручам, скрывающим пружинные механизмы для быстрого доступа к Кунаям. Внутри наручей тоже предусматривалась небольшая площадка для нанесения печати. Рюсен извлёк из сумки кисть и флакон с особой тушьюСнаряжение: Набор А1, пригодной для фуин-написей. Работая при тусклом освещении, он выписывал кандзиЗапечатывающие Наручиchakra(0) тонкими точными мазками, стараясь не дрогнуть даже при порывах ветра. Сверху он закреплял слои прозрачного лакового покрытия, чтобы предотвратить смывание символов. Всё это требовало сосредоточенности и точности. Наконец, он снабдил КаждыйСнаряжение: Скрытый механизм куная НаручСнаряжение: Скрытый механизм куная отдельной печатью для призыва оружия, куда запечатал три Куная в левыйЗапечатывающие Наручиchakra(6) и три в правыйЗапечатывающие Наручиchakra(6) . В правый заодно и собственный мечЗапечатывающие Наручиchakra(8) . При возникновении нужды стоило лишь активировать технику, чтобы мгновенно распечатать орудия.

Когда подготовка завершилась, Рюсен поднялся на ноги и аккуратно дунул на ещё не до конца высохшие надписи и снарядил наручи. Взгляд при этом оставался отрешённым: кто-то мог бы подумать, что он глубоко в своих мыслях, и это было бы правдой. Внутри него всё ещё бурлили опасные желания, хотелось призвать змей из рукавов и разорвать кого-нибудь, но он сдержал внутреннюю ярость, понимая, что время охоты придёт, когда тьма ляжет на Югакуре.

Перед началом собственной вылазки он проверил рациюСнаряжение: Беспроводная рация, пробежался по диапазонам, ловя в динамике лишь короткие шорохи и нерасчленённые фрагменты шума. Он не знал, есть ли у вражеской стороны зашифрованные каналы и каков у них уровень технической подготовки, но попробовать влезть в эфир всё равно стоило. Пока, судя по обрывкам, ничего полезного не прослушивалось, или же каналы были надёжно защищены.

(Или всё-таки он смог что-то найти? На усмотрение ГМа.)

Теперь пришла пора заняться самой сложной частью подготовки – медитацией для погружения в Режим МудрецаРежим Мудрецаchakra(0) . Рюсен несколько раз оглянулся, убеждаясь, что Сатору и Джину заняты своими делами. Пройдя на десяток метров прочь, так чтобы оставаться в поле зрения друзей, но не тревожить их, Учиха опустился на колени, скрестив ноги в позу лотоса. Затем плавно закрыл глаза и положил кисти рук на колени.

Он начал с простого упражнения: замедлил дыхание, прочувствовав, как лёгкие наполняются ночным воздухом. Внутри него зашевелилась привычная энергия – смесь собственной чакры с… чем-то ещё, более глубоким. Рюсен был знаком с Сендзюцу уже не первый год, но каждый раз ему приходилось удерживать тонкую грань, дабы не потерять себя в неуправляемом потоке природной силы. Он беззвучно сформировал внутри сознания маленький узор сплетения потоков: «Захватить малую часть природной энергии, пропустить через себя и слить с обычной чакрой». Предстояло оставаться неподвижным какое-то время, чтобы заглушить внутреннего змеяСила Белой Змеиchakra(0) , стремящегося к насилию. Ему важно было обрести гармонию, но без лишнего углубления, иначе риск окаменеть оказывался вполне реален. Окружающий лес казался будто бы дышащим в унисон с ним. В ночи приятно звенели цикады, шелестели листья. Рюсен ощущал каждое дуновение ветра на своей коже, резкие запахи хвои и мокрой почвы. Поглощая природную энергию, он видел в воображении, как она обволакивает его внутренний мир тонкими змеиными витками, стремясь слиться с собственной чакрой. Смыкая их вместе, он формировал сенчакру, чья плотность ощущалась почти как осязаемое облако вокруг тела. Это чувство сладко пьянило, но он знал, стоит чуть переборщить, и «природа» раздавит его своим весом. Сначала на лице Рюсена появились неяркие, фиолетовые полосы, похожие на нерукотворные татуировки, идущие от висков к скуле. Затем такие же узоры проступили на шее, плавно переходя к ключицам и плечам. Учиха медленно выдохнул, чувствуя, как сконцентрированная энергия увеличивает чувствительность его органов. А спустя ещё несколько циклов дыхания из-под волос на голове выступили «рога», наросты с каждой стороны черепа, придававшие ему облик драконоподобного существа.

«Спокойно, держи грань…»

Повторял он мысленно, прерывая излишний прилив силы краткими паузами, чтобы та не затопила его сознание. Известно, что Сендзюцу требует идеального баланса, и Рюсен ежегодно, пока был пленником Орочимару, шлифовал этот навык, чтобы не стать каменным изваянием и почувствовать то, что творилось за пределами его «клетки». Он погружался вглубь, стабилизируя полученные запасы сенчакры, затем приостановил её приток, позволяя ей понемногу расходоваться в теле. Спустя минуту-другую вновь продолжил накопление. Так он играл на грани, подкачивая себя природной силой, но не доходя до той черты, за которой его бы ждала смерть.

Когда первые стадии стабилизации прошли, любой очевидец мог бы сказать, что Рюсен покрыт неким мерцанием, а воздух вокруг колеблется еле заметным миражом. Его чувствительность возросла во много раз: теперь он улавливал биение сердец в границах многих километров, может быть, различал отдалённые всплески чакры, даже когда обладатели той не собирались ничего «кастовать». На западе, где располагался Югакуре, тянуло клочками чужой жизни. Определённо, там жили десятки или сотни людей, распределённых по дозорным точкам. Рюсен не мог утверждать, есть ли у врага талантливые сенсоры. Но он надеялся, что его подход «соединения» с природой не выдаст себя. Ведь сенсор, как правило, чувствует форму воздействия на пространство, когда другой шиноби пытается «прожечь» среду своей чакрой. Рюсен же, используя Сендзюцу, считывал жизнь, как бы сливаясь с природой, а не пробивая её своей волей. Время медленно текло. То тут, то там по его коже пробегала дрожь, когда он понимал, что близок к опасной черте. Тогда он делал короткую паузу, позволяя сенчакре немного иссякнуть, после чего вновь набирал силу. Иногда он покосился через приоткрытые веки в сторону лагеря: Сатору, похоже, отдыхал и пополнял боезапас. Джину не виделся впрямую, но Рюсен чуял его спокойное присутствие, вероятно, он вошёл в собственную форму концентрации. Стаи тёмных солдат, скрытых по теням, будто вовсе перестали выдавать себя малейшим шумом. Кратковременный шелест указывал на то, что Игрис перешёл в тень Узумаки. Всё это сливалось для Учихи в цельную картину, которую он жадно впитывал подобно губке. Никто не уйдёт от его взора!

Постепенно уже глубокая ночь окутала лес. Тени деревьев стали плотнее, температура упала. Тонкий туман начал стелиться над рекой, придавая окружающему пейзажу зловещее очарование. Свет звёзд и одинокая луна вырисовывали контуры природы, которые Рюсен ощущал ещё и через свою сенсорную способность. По мере «погружения» к границам Югакуре он всё старался «нащупать» патрули, сильных ниндзя или особые выделения чакры, ведь именно через них можно обнаружить потенциальных сенсоров.

(Тут также всё зависит от ГМа, что я смог обнаружить. Но если коротко, Рюсен берёт акцент на одиночные группы и сенсоров, чтобы отыскать каждого из ни – оставаясь незамеченным, благодаря своему взаимодействию с природой, а не чакрой.)

Он пропустил через сознание мысль о том, чтобы выследить одиноких воинов или сторожей, найти сенсоров и по-тихому убрать их. Но всё это ещё предстояло уточнить и донести до Джину. Время самой активной разведки без движения подходило к концу, медитация дала мощный заряд. Рюсен приблизился к вершине возможностей, неся в своём теле плотную сенчакру. Фиолетовые полосы и пара изгибающихся рогов придавали ему куда более зловещий вид, чем обычно. Издалека можно было бы принять его за страшного зверя из легенд. Закончив очередной цикл накопления, Учиха медленно открыл глаза. Зрачки превратились в вертикальные щели, как у рептилии, излучающие особую глубину. Еще более хищными и злыми, чем до этого. Он аккуратно встал, стараясь не спугнуть накопленную энергию, и сделал короткий вдох. Сейчас он чувствовал себя способным различить даже малейший шорох в радиусе сотен метров, а если сосредоточиться – ощутить движение чакры и на более дальних дистанциях. Это и был тот козырь, ради которого он преодолевал опасные стадии сбора природной энергии.

Рюсен постоял ещё миг в глубоких сумерках, прислушиваясь к шорохам и скрипам деревьев. В его теле всё ещё пульсировала густая сенчакраРежим Мудрецаsen(50) , а лёгкое мерцание в глазах говорило о том, что он продолжал держаться на краю бездны, балансируя между колоссальной силой и риском потерять себя. Ночной воздух обжигал кожу приятной прохладой, а фиолетовые полосы на лице и отросшие рога делали его облик по-настоящему пугающим. Он чувствовал, как внутренний зверь настойчиво подталкивает к охоте, к действию, но удерживал волю в узде.

Учиха использовал рациюСнаряжение: Беспроводная рация, дабы проверить связь с товарищем:

— Джину…

Негромко произнёс он, в голосе звучала усталая твердость.

— Подойди ко мне. Нужно кое-что обсудить. Я буду ждать в десятке метров к северу от нашего лагеря.

Сказав это, он отпустил кнопку, выключая передатчик. Луна слабо освещала его рога и татуировки, отбрасывая странные тени на землю. Коротким движением пальцев Рюсен достал из сумкиСумка: Сумка ниндзя особую маскуОдежда: Маска АНБУ Киригакуре из своей сумки. Бывший трофей или, скорее, маскировка, которую он частенько использовал вне Конохи, дабы запутать противника. Сейчас, после недавних схваток, весь его облик вызывал у него смешанное чувство горечи и вожделения к насилию. Но, по крайней мере, демонстрация звериного лица должна была упрочить контакт с Джину, поскольку скрываться в таком облике перед другом не имело смысла.

Учиха аккуратно нащупал очкиАксессуар: Темные монокли, которые носил чаще для сокрытия змееподобных глаз и снял их. Как впрочем и протектор КонохагакуреОдежда: Протектор Конохагакуре, спрятав их в сумкуСумка: Сумка ниндзя. Теперь, во время Режима МудрецаРежим Мудрецаchakra(0) , эти глаза стали ещё более рептильными. Зрачки превратились в тонкие вертикальные щели, а радужки приобрели мистический светло-жёлтый оттенок. При свете луны отчётливо было видно, как его лицо лишилось прежней человеческой мягкости. Высокие рога выдвигались над линией волос, фиолетовые полосы сливались в узоры, стягивающие кожу по скулам, а взгляд хищного зрачка смотрел, казалось, насквозь. Губы Рюсена дрогнули в недовольном смешке: эта внешность была ярким признаком того, кем он стал благодаря экспериментам Орочимару и собственной практике Сендзюцу. Но он не мог отрицать, что чувствует себя сильнее, чем когда-либо.

Вскоре в пятнах лунного света показался силуэт Джину. Он медленно обернулся, показывая округлую белую Маску оинина КиригакуреОдежда: Маска АНБУ Киригакуре, украшенную несколькими алыми линиями.

— Я собираюсь использовать эту вещь.

Пояснил он, чуть приподняв маску, чтобы лучше рассмотреть её в лунном свете.

— Купил её когда-то… скажем так, это был «сувенир» из одной поездки. Пригодится, чтобы скрыть принадлежность к Конохе. Но не подумай, я позвал тебя не ради этого. Самое время рассказать о том, что я обнаружил.

С этими словами он развернул маску, демонстрируя внутренние крепления. Лёгкий ветерок колыхнул его седые пряди, отчего рога на голове казались ещё более выразительными. Он почти слышал, как они скребутся по воздуху, но на самом деле это лишь шум листвы. Дыхание выходило ровным, но внутри опять подымалась хищная волна удовольствия: если в Югакуре дело дойдёт до крови, то пусть хотя бы враги думают, что их атаковал обезумевший анбу из Тумана.