Хаширама склонился над телом убитого врага, изучая нанесенные ему раны. Он несколько раз чертыхнулся про себя коря себя за тот факт, что не смог выйти из этой ситуации по-другому. Растения, деревья - не только олицетворяли жизнь, в подобной ситуации они были ближе к смерти. Корни просто на просто разрослись в теле мечника, не оставляя тому и шанса. В этот момент появился Тобирама.

- Особого резона? - Переспросил Джоунин, глядя на своего младшего брата. В отличии от Хаширамы - альбинос всегда выделялся своим жестоким и хладнокровным нравом. Если в каких-то моментах это весьма дополняло мастера древесного стиля, то в иных - доходило до полных разногласий.

- Я всегда говорил тебе, брат, мы не убийцы. А тем более не палачи. Лишить жизни очень просто, куда сложнее проявить милосердие. Мы доставим этих людей в Лист. - Вставая в полный рост, проговорил Сенджу. Он похлопал младшего по плечу, после чего устремил свой взгляд на деревню. В словах альбиноса была доля правды. Если бы джоунин когда-нибудь снял собственные "розовые очки" - он бы мог задуматься о дальнейшей судьбе этих "военнопленных". Конечно, в лучшем случае их определят в специальный лагерь, обменяют на таких же шиноби, захваченных врагом, но кто мог гарантировать этот исход? Хаширама старался не думать об этом. Он искрине верил в чистоту помыслов родной деревни, а посему варианты с жестокими пытками или же отправлением пленных на опытыизучения даже не рассматривал. Быть может вариант Тобирамы был даже милосерднее, чем предлагал Хаширама, но, увы, убедить в этом старшего брата было невозможно.

- Опроси местных жителей - кто из них желает покинуть Кисигару и найти временное убежище в Конохе - мы заберем их с собой. Если же кто-то не будет готовым покинуть собственный дом, я, в любом случае, оставлю здесь своего клона до тех пор пока не придет подмога. Подготовлю плацдарм для нашего подкрепления, воздвигну наблюдательные посты и стены. Югакуре не просто так уцепился за этот участок. - Спокойным голосом говорил Хаширама, встав напротив клетки с плененными шиноби и скрестив руки на своей груди.