Неловкое молчание повисло в воздухе. «Безликая» фигура растворилась в темноте, так и не ответив на заданный вопрос. Он, собственно, не имел никакого смысла, являясь лишь своеобразным уточнением для дальнейшего продолжения разговора, в которой так неловко старалась втереться куноичи.  Лишь напоследок, аметистовые очи заострились в очерненных, но ярко переливающихся в серебристом светиле,  глазах Итачи, стараясь прочитать его эмоции. Безуспешно. Абсолютная пустота, с отголосками разочарования, что так неловко выдавал опущенный в пол взгляд. Туманная дымка смешалась с ветром, направив остатки размытого силуэта прямиком в сторону Юми, который  та смахнула лёгким движением  веера, прежде чем пыльная вуаль смогла  коснуться лица. Отвращение. И брезгливость. Деревянные пластины штифта захрустели, собирая конструкцию в первоначальный вид, символично «запечатывая» происходящее как очередной момент столкновения с призрачным отголоском некогда величественного клана.

Нет. Сила, запечатанная в самой сути клана, никоим образом не теряла свою значимость. Как и всегда, суть крылась в людях. Усталость и разочарование – словно они давно смирились с утратой своей истории, затертой с годами до неузнаваемости. Историю, пересказанную тысячи раз. Постепенно вырезая из неё частицы важной информации, что бельмом в глазу ложилась неугодной власти. Подавить. Поработить. Сделать всё, лишь бы они успокоились. Замолчали. Отдалились. И… это сработало. Ведь проще стать инструментом в чьих-то руках, чем руками, направляющим своё острие в сторону человечества.

Она облегченно вздохнула. Наконец-то запах этого незнакомца развеялся по ветру и стерся с памяти. Мягкий шаг аккуратно ступил в сторону, повернув тело к своему единственному, теперь, собеседнику. Разбитому. Расстроенному. Внешне, разумеется, не было признаков к подобному рассуждению, но вся нестандартность действий кричала именно об этом. Зная его достаточно хорошо, выводы вычерчивались в правильном направлении. Конечно, ранее заданный вопрос потерял свою значимость. Она и без ответа догадалась, кем являлся данный человек. Оставалось лишь уточнить, почему ранее тот не упоминал существование так называемого «брата». Впрочем, какая уже разница?

– Значит, он сделал свой выбор. Как и ты. – весьма рассудительно ответила брюнетка, пожимая  хрупкие плечи. Ей было сложно понять его чувства. Она попросту никогда с таким не сталкивалась, всегда ощущая, что её братья двигаются в «правильном» направлении. По крайней мере, Юто точно являлся человеком  идеалов, придерживаясь их с самого рождения. В остальном же, все что она могла – посочувствовать.

Давать волю своим эмоциям – никоим образом не относилось к слабости.  Даже если это означало полное разрушение тебя, как личности. Чем сильнее твои чувства, тем сильнее твоё «проклятие» . Проблеск света рассеял подступающую темень, своевольно обратив на себя заинтересованный взгляд куноичи. Зрачки внимательно проследили за траекторией сверкающих «игл»,  заостряясь лишь не точке, в которую они попали. Странно, что Юми совершенно пропустила момент, когда подобное «знамя» стало встречаться чаще, чем символ их клана.  Что-то в груди машинально сжалось, пробивая давно забытые чувства досады и ненависти. Тихий звон в ушах. Время застыло на одном моменте. И вот уже зубы от злобы сжимаются с такой силой, будто стараясь прогрызть собственную плоть. Где-то вдали прозвучал вопрос. Тот самый, знакомый голос из прошлого. Спасение от безрассудных действий, что уже доходили до кончиков пальцев.

– Да.  – ей хотелось бы ответить на этот вопрос в своём стиле: саркастично, разбавляя нависшую серьезность своими провокациями и легкомыслием. Но всё, на что ей хватило сил, это  поджать губы в ухмылке, поворачивая голову в сторону Учихи. Её взгляд оставался все таким же суровым, полным безрассудного стремления разрушить все, что попадёт под руку. Самое то, что нужно противопоставить такому же холодному лику напротив,  – У тебя есть причины думать иначе? Хм.

Удерживать такую напряженную атмосферу слишком тяжело. Хрупкие ноги сделали несколько шагов в сторону, поворачивая тело куноичи спиной к своему собеседнику. Её лёгкие движения остановилась прямиком около выжженного знамя, растирая ступней остатки пепла в округе. Аккуратно, но с явным наслаждением от процесса. Точнее, в данном случае это являлось мерой предосторожности от лишних глаз, что бросили бы внимание на кучу бесполезных ошмётков.