На своём пути, в обыденной жизни, он часто ощущал на себе взгляды со стороны. Некоторые казались ему слишком дотошными, некоторые завистливыми или ненавидящами, но всё одно, человек всегда мог почувствовать на себе чей-то взгляд, особенно, если он был направлен в спину. С самых юных лет, черноволосый не любил, когда кто-то оказывался позади него, в тылу, и потому редко кому доверялся. На спине его - символ клана Учиха, по всем канонам вышитый в ткани как напоминание, с кем, потенциально, это взгляды могли иметь дело. Символ его гордости.

Закончив отряхиваться, он выпрямляет спину и потягивается, подавляя ладонью зевок. Затем, оборачивается, наблюдая из под прядей, как некая кареглазая блондинка из раза в раз, тяжело дыша, наносит довольно сокрушительные удары, причем изредка её старания были столь явными, что чакра, которую она пропускала через руку, нет-нет, но проявляла себя в виде отдельных всполохов. Заметить такую деталь он мог даже не прибегая к шарингану... Как ещё могла такая хрупкая, пусть и пышногрудая особа обладать зачатком такой силы? Вполне очевидно, что это был один из элементов контроля чакры, а сам Мадара, анализируя её движения, рано или поздно пришёл бы к выводу, что Тсунаде является грозным зверем в ближнем бою. Ему, как в некотором роде "специалисту" тайдзюцу, эти движения казались знакомыми. Степень повреждений манекенов шёпотом намекала: "Если эта дамочка попадёт - пиши "пропало"".

И всё же, молчание затянулось. До той поры, пока мимо Мадары не пролетел один из разваливавшихся прямо в воздухе болванчиков. Он качнул головой, вольготно тряхнув прядями и произнёс:

— Судя по всему, им очень больно, — он прищуривается, взглянув на сбитые кулаки Тсунаде, — ...да и тебе несладко, куноичи.