Брюнет высился на древесном массиве недвижимой фигурой, выделяясь в цветах изумрудного свода леса черной безмолвной тенью. Древа вокруг настойчиво тянулись небесными «корнями» к вышине, смыкаясь в плотную единую крону, через кою лишь местами просачивалось злато полуденного солнечного диска. Яркий лоск тут и там рассеивал лесную полутьму, заслоняя реальность наивной иллюзией умиротворения и покоя. Но даже мерцание света не могло затмить предощущение, кое иной раз проскальзывало в голове, как только он вступил на территории границ своей страны. Листья, изредка проплывавшие перед глазами в объятии мягких дуновений, подобились отчету безмолвных часов, что вели свою стрелку к предначертанному. Но, Учиха гасил свои предчувствия мыслями в пользу рассудка. 

Пока двоица сохраняла тыл, Саске оглядывал плотные гряды деревьев, настороженно проходясь по теням и бликам, стараясь уловить малейшее из движений, что были инородными в царившей вокруг гармонии. Каждый шорох листвы, каждый отзвук, издаваемый дикой природой, притягивал к себе холодные глаза, но взамен даровал лишь пустоту. 

Встречный ветер играл его смоляными прядями, принося за собой ненужные ароматы леса: влажный запах мха, смолистый дух сосновой хвои и сладковатые ароматы диких цветов. Природное естество было слишком осторожно в своих проявлениях, не показывая на всеобщее обозрение ни единой улики, коя могла бы указать на присутствие цели или же хотя бы признаки, что ее пройденный путь лег где-то здесь. Скрупулезный взгляд не смог ухватиться хотя бы за что-то, что могло задать группе дальнейшее направление.

Блеск черных глаз медленно опустился вниз, притянувшись к тропе, местами покрытой опавшей листвой и извивающимися корнями деревьев. Прямая дорога, подступая к крайней ступени из камня, тоже была молчалива в своих деталях. Очередной кровавый след, подобный тому, что красил траву багрянцем в лесах Конохи, ожидаемо не воссиял перед глазами.

Полутишина леса неожиданно прервалась, когда где-то впереди, в лесистой глубине, зазвучали возбужденные мужские голоса. Юноша снова поднял взгляд, устремляя их отрешенность на предполагаемый источник шума. Хмык отголоском слетает с его уст, совсем тихий, неслышимый даже для двоицы за спиной, и смешивается с возгласами предполагаемых пограничников, коротающих время за какой-то игрой. Их поведение говорило о ситуации куда больше, нежели окружение: цель здесь не появлялась. Или же ей удалось обогнуть все посты, оставшись незамеченной фигурой. В последнее Саске верил с трудом. 

Нога, облаченная в черный сандаль, неторопливо отрывается от древесной тверди, смещаясь к пропасти, и он слетает вниз, впоследствии мягко приземлившись на землю. Любые из слов, кои могли зазвучать его голосом, остались за сомкнутыми губами, и брюнет двинулся вперед. Непринужденная пара шагов проминает редкие побеги трав, и лес неожиданно замолкает, принуждая впасть в безмолвие даже неутихающих птиц. 

Глухой удар о землю неожиданно звучит за спиной, будто что-то рухнуло с высоты. Учиха замирает. За грудью что-то хлопает, словно от пропущенного удара, и под сердцем поселяется неясное чувство. Что-то подобное уже трогало его. Когда-то давно, когда весь мир в его глазах имел одни лишь цветные краски без терпкой черноты. Но смерть рано или поздно так или иначе касается каждого, даже если приходит не за нами.

Саске медленно оборачивается, его глаза сразу же натыкаются на тело, бездыханно лежащее в кровавой луже. Взгляд машинально приподнимается чуть вверх, и девушка, стремящаяся к земле, врезается в его округленные очи колким бельмом. Он резко срывается с места, чтобы перехватить Узумаки в полете, и секундой позже осторожно уложить ее на землю.

Она держится за горло, заливая руки собственной кровью. Она смотрит ему точно в глаза своими, до краев наполненными животным страхом. Ее малиновый взгляд касается бездонной черноты его зениц сожалением и блеском подступающих слез. Она хрипит, пытаясь что-то сказать. Ее пальцы тянутся к его одеждам, комкают черную ткань у груди, тянут к себе. Костлявая уже заносит металлический хлад, чтобы забрать жизнь, а он только смотрит на нее, не скрывая дрожь в глазах.

Его крепко сжимают эмоции, но совсем не те, кои он мог ожидать, наблюдая смерть в очередной раз воочию. Вместо печали, горя или же ужаса, ощущается лишь холодная пустота. И это пугало. С самого начала он относился к Кабуто и Карин с расчетливостью, видя перед собой лишь инструменты для достижения целей. Легкая тень разочарования касается его лица, плавно переходя в типичный для него холод. Осознание потерянных возможностей заставляют его сомкнуть веки из-за чего он не видит как она делает последний выдох и стекленеет глазами, теряя живой блеск. 

Планы усложнились. Люди, имевшие ценность, утратили свет своих жизней. Лишь это вынуждало испытывать сожаление. Но, как бы он не пытался убедить себя, что они были лишь средствами для реализации его намерений, дыхание их смерти оставило яркий след на его эмоциональном листе. Об этом говорил тот факт, что он отвлекся, отдав все свое внимание теперь уже мертвецам. Творец их смертей до сих пор мог скрываться где-то рядом и выжидать момент для очередного удара. 

Учиха разомкнул веки, его глаза вмиг заярчали алымШаринганchakra(25) , приняв на себя движение витиеватых рисунков, и он поднялся на ноги, вслушиваясь и вглядываясь в окружение.

***

Ветер пролетал через размашистые ветви громкой песнью, унося за собой две жизни, кои оставили после себя лишь бездыханные тела. Осмотр местности вновь не дал результатов. Сила, что обагрила землю кровью, исчезла так же внезапно, как и появилась. Теперь они были бесполезны для него, как и вся эта миссия. И если последнюю можно было просто оставить и уйти, то с останками подобным образом он поступить не мог.

Он стоял перед аккуратно уложенными телами и молча смотрел на их обмякшие лица, скрывая свое до глаз за длинным черным воротом.

Ощущая потоки ветра в волосах, Учиха безмолвно наблюдал, как от каждого их дуновения колышется «огненный» волос девушки. Кабуто он знал только поверхностно, но она занимала в его жизни определенное место. Когда-то он уже спас ее от смерти. Жаль, что в этот раз не смог. Наверное, странно, но чакра стихии молнииЧидориchakra(75) 5560, поглотившая его левую ладонь, заставляла чувствовать что-то отдаленно похожее на спокойствие. Однако чернота под глазами говорила слишком многое о его отношении к произошедшему, будто часть его сожалеет совсем не потому, что она занимала место в его планах. 

Встав полубоком по направлению к одному из деревьев, Саске вытягивает руку вперед, и через секунду из сгустка чакры тянется длинное лезвиеКопье Чидориchakra(30) 5060, отсвечивая голубоватым светом. Острие с тихим стуком входит в древесный ствол и едва показывается с обратной стороны. Слабый импульс проистекает от ладони, движется по длине лезвия к оконечности, и пара шипов с таким же лазурным светом вырывается изнутри древа, безжалостно разрывая его посередине. Чайное дерево с треском накреняется и склоняется к земле — сперва медленно, потом все быстрее и быстрее. Ветки трещат, со свистом рассекая воздух и издавая достаточно шума, чтобы привлечь внимание стражей границ, кои должны позаботиться об останках.

Спустя мгновения щебетание птиц прекращается, и фигура в черном исчезаетШуншинchakra(25) , сорвавшись с места в хлестком рывке.