(Штош, поучаствовую)

Шпили заброшенного аббатства вонзались в низкое, рваное небо. Дождь стекал по мордам каменных горгулий, застывших в безмолвном крике, и срывался вниз холодными струями, барабаня по древним надгробиям. В проёме исполинской розетки, где некогда сиял витраж, а теперь зияла пустота, стояла фигура.

Белые, точно лунный свет, волосы были безупречно зачёсаны назад, открывая высокий лоб и острые скулы. Синий плащ намок и отяжелел, плотная ткань липла к плечам. Тонкие пальцы сжимали рукоять катаны - клинок возник из дрогнувшего воздуха с тихим, потусторонним звоном. Ямато. Лезвие впитывало скудный свет, оставляя лишь голодный мрак.

- Сила... - молвил он, глядя в пустоту перед собой. В этом слове не было вопроса - только холодная, выстраданная истина. - Единственное, что имеет значение.

Лёгкое, почти неуловимое движение запястьем - и дождь перед ним расступился, разрубленный невидимой гранью. Капли на миг зависли в воздухе, обратившись в туман. Он следил за этим с отстранённым интересом исследователя, изучающего реакцию материи на воздействие.

- Где моя мотивация? - произнёс он с ледяной, уничтожающей насмешкой, и тени под сводами аббатства, казалось, сгустились. - Пустые слова. Красивая ширма для тех, кто не способен переступить через собственную слабость. Мне она без надобности.

Клинок с тихим, финальным щелчком скользнул в ножны. Дождь рухнул вниз с удвоенной силой, словно само небо подчинилось этому звуку. Он вскинул подбородок; правая рука медленно поднялась к лицу, и пальцы сжались в кулак - медленно и плотно, до побелевших костяшек. Вокруг сжатого кулака заплясало, заструилось синее пламя, выхватывая из тьмы суровые, точеные черты.

- Мне нужно больше силы!

Голос разорвал грозовую тишину, слившись с раскатами далёкого грома. Не просьба, не мольба - цель. Там, где только что стояла фигура в синем плаще, медленно таял голубоватый, потусторонний пепел. Он ушёл путём, неведомым смертным, оставив лишь эхо этих слов, звенящее в самых недрах реальности.