ПОСТ ВНЕ КОНКУРСА.

ЕСЛИ ВСЕ СТЕСНЯЮТСЯ ТО Я ПОЖАЛУЙ НАЧНУ!^^

Свист рассекаемого воздуха оборвался глухим, сочным "ХРЯСЬ". Тяжёлая бейсбольная бита, сплошь разрисованная кривыми сердечками, каляками-маляками и пожеланием "спокойной ночи", встретилась с челюстью, издав глухой, тупой звук выбитых зубов. Парень в грязной кожанке кувыркнулся через голову падая на грязный, еще мокрый после дождя асфальт. 

- Добро пожаловать в Готэм, кексик! Ночной, промерзший до самых костей, пахнущий тухлой рыбой, машинным маслом и стахом. Мой любимый город! город миллиона возможностей, и одной розовоглазой твари, с двумя хвостиками!

Хана - точнее, теперь её звали исключительно "Харли" или "эта су**а", изящно крутанула биту на пальцах, словно это был не кусок тяжёлого дерева, а лёгкий веер куноичи. 

"Ах, ну да, "куноичи... Какое смешное слово. Из какой это было жизни? Из той, где нужно ходить по струночке, лечить занудных шиноби и бесконечно активировать свой бьякуган? Фу-у-у, какая скука! Настоящая тошнотворная серость! Здесь, в этом восхитительном, насквозь прогнившем неновом мире, всё гораздо, гораздо веселее!"

Она сделала глубокий вдох. Прохладный, сырой воздух ночного переулка ворвался в лёгкие. Ткань её вызывающе короткого, облегающего топа и разодранных в хлам колготок в сеточку натянулась на груди, когда она потянулась, закинув деревянную подружку на плечи. Короткие двухцветные хвостики - безумный коктейль из кислотно-розового и ядовито-синего весело качнулись в такт её движениям.

- Переулок в самом сердце Готэма. Обожаю такие места. Здесь пахнет мокрой псиной, дешевым паленым виски, отсыревшим картоном и… страхом. Густым, липким страхом, который сочится из каждой поры... блеск... секси!

Она обошла его по кругу, покачивая бедрами и игриво вильнув попкой под обтягивающими шортиками.

- Знаешь, в чем твоя проблема, пупсик? Ты абсолютно, совершенно, катастрофически, безнадежно скучен. Никакой фантазии!! Тут! В Готэме! Серьезно? Быть скучным тут это просто преступление! 

Парнишка в грязной кожанке попытался что-то промычать через разбитые губы. Его глаза - дикие, налитые кровью от лопнувших сосудов — умоляюще смотрели на нее отражая мерцание неоновой вывески "Стр**тиз и пончики". 

- Ой, да ладно тебе, не строй из себя мученика! — она прикусила нижнюю губу, чувствуя на ней солоноватый вкус. Внутри меня все горит, все вибрирует от избыточного, лихорадочного тепла. Это как электрический ток, который бежит по венам, заставляя сердце стучать в бешеном ритме. Психопатка? Возможно. Но Боже мой, до чего же это приятное чувство.

Ирьенин, в прошлой жизни, медленно опустилась на корточки. В нос парнишки ударил запах ее духов - приторно-сладких, с нотками жевательной резинки и пороха. Палец плавным, скользящим движением провел по его окровавленной щеке, а затем… резко, проник в рот, заставляя прикусить кожу сквозь ткань перчатки.

- Не отставай от ритма. Я ведь могу быть очень нежной… если сама этого пожелаю. Но сегодня я не в духе.

Хана-Харли резко выдернула палец, поднялась во весь рост и с кошачьей грацией потянулась, выгибая спину. Вены на висках слегка пульсировали, а мир вокруг казался невероятно четким, ярким, почти осязаемым. 

- Тебе не кажется, - она снова замахнулась битой, чувствуя, как мышцы приятно напрягаются, - что этот город - один большой вызов? Все эти правила, законы, приличия… Они же созданы для того, чтобы их нарушать. Чтобы посмотреть, что скрывается за этой ледяной, идеальной стеной нормальности. И знаешь что? Там внутри пустота. Зато здесь… здесь столько страсти!

БАХ!!

- Знаешь, пирожочек, я ведь тоже когда-то хотела быть легальной, честной, хорошим гражданином общества, - она оскалилась, вспоминая свое прошлое в белом халате. - Скука смертная. Получалось так себе, если честно. Все-таки меня тянуло к плохим парням... и не только парням. К тем, кто умеет рисковать шкурой. К тем, у кого внутри горит такой же пожар.

Она отошла на пару шагов, принимая идеальную стойку бэттера, бедра покачивались, в такт этой смертельной красоте и грации. Хана-Харли замерла, смакуя мгновение перед финальным ударом, как вдруг безумную неоновую симфонию переулка разрезал резкий, леденящий свист.

Черная тень, соткавшаяся прямо из ночного смога, обрушилась сверху. Тяжелый стальной бэтаранг с глухим металлическим звоном врезался в древесину, едва не выбив оружие из её пальцев. Острый зазубренный край намертво засел в нарисованном краской сердечке.

Она отскочила назад, заливаясь восторженным, хриплым, абсолютно безумным смехом. Вверху, на фоне грозового неба Готэма, у самого края полуразрушенной крыши, на мгновение затрепетал тяжелый темный плащ, напоминающий крылья гигантской летучей мыши. Воздух вокруг мгновенно стал тяжелым, почти осязаемым, а в ушах зазвучал зловещий рокот чужого, смертоносного присутствия.

- О-о-о, а вот и главный критик моего шоу! - пропела Хана-Харли, посылая воздушный поцелуй во тьму, где уже зажигались два холодные, белые щели маски. Заждалась, ушастик! Начнем настоящий танец?