Идзуми шла впереди, покачивая бёдрами ровно настолько, чтобы Кишибэээээээ не смог отвести взгляд, но при этом не выглядело наигранно. Двери резиденции скрипнули за ними, запах старого дерева и чернил ударил в ноздри, как старый друг, которого давно не хотелось видеть.

Куки… — повторила она своё собственное прозвище, словно пробуя его на вкус заново. — Это не тебе, милый. Это мне. Так меня зовут, когда я напиваюсь до чёртиков и начинаю кусаться. Куки — от "кусачая", от "кусаю, потому что люблю", от "кусаю, потому что болит, а боль — это единственное, что напоминает, что я ещё живая".

Она толкнула плечом тяжёлую дверь в кабинет каге — маленькую комнатку с деревянным столом, стопками свитков.

Она подошла к столу, небрежно опёрлась на него локтем, выгнув спину. Чунин наконец поднял глаза, узнал её и молча протянул чистый бланк анкеты. Идзуми взяла его двумя пальцами, будто это была использованная салфетка.

— Тридцать четыре года, Кишибэээээээ, — произнесла она, глядя на пустой лист, но явно обращаясь к нему. — Тридцать четыре года я бегаю по этим чёртовым крышам, трахаюсь с теми, кто потом пытается меня соблазнить, и просыпаюсь с похмельем и чужой кровью под ногтями когда с кем то я подралась в баре.  

—И знаешь что?  Я до сих пор не заслужила звание чунина. И не потому что слабая. А потому что мне на него насрать.

Она взяла перо, обмакнула в чернила и начала писать — медленно, с наслаждением, будто выводила любовное письмо.

Имя — Идзуми.  

Возраст — 34.  

Причина, почему достойна ранга чунина: потому что я пережила больше дерьма, чем половина старейшин вместе взятых, и всё ещё могу улыбаться, когда меня ебут в спину.  

Для чего нужен ранг: чтобы Хокаге наконец отъебался и перестал присылать мне бумажки с напоминанием, что я «не соответствую стандартам,идите на экзамен Чунина ыыыыыы я дэун».  

Способности: убивать красиво, пить красивее, трахаться так, что потом неделю вспоминают моё имя со стонами и страхом одновременно.

На середине третьего пункта перо замерло.

Идзуми посмотрела на написанное, потом на Кишибэээээээ — долго, оценивающе, с той самой лисьей улыбкой.

— Знаешь… — она вдруг рассмеялась — А нахуй оно мне вообще?

Перо с треском сломалось в её пальцах. Она взяла анкету за край, рванула — раз, другой, — пока бумага не превратилась в неровные клочья. Потом сдула их со стола прямо на пол, как пепел.

— Звания, ранги, экзамены… это всё для тех, кто ещё верит, что бумажка может сделать из тебя кого-то другого. А я уже давно никто. Просто Идзуми. Бунтарка, пьяница, предательница по духу и всё ещё живая, несмотря на все попытки мира меня прикончить.

Она повернулась к двери где выдача миссиий и пошла туда при этом.

Идзуми подошла к Кишибэээээээ вплотную лизнув свои губки.

— Пойдёшь со мной, Учиха? — прошептала она, облизнув его нижнюю губу кончиком языка одним быстрым движением. — Не на экзамен. На настоящую работу. Где можно убивать, получать деньги и веселиться...а не это... всё.

Она отстранилась ровно настолько, чтобы он мог вдохнуть.

— Или останешься тут… заполнять красивые бумажки для красивого ранга. Как остальные?