Чоджи сидел, как каменное изваяние, всем видом демонстрируя титаническое терпение. Когда Шикамару наконец опустился рядом, Чоджи взял газировку и сделал такое лицо, будто только что подписал очень невыгодный договор о ненападении.
- Ты опоздал, - изрек он с ледяной важностью. - Я тут держал оборону против самого опасного противника! Моего собственного любопытства!
Шикамару проделал свой обычный финт, указав на пустую пачку в корзине. Чоджи фыркнул так, что задрожали его щеки.
- Эту я съел еще до полудня! Лучше посмотри, что у меня есть! - Он поднял синий пакет, держа его как самурай меч перед посвящением. Его глаза загорелись маниакальным блеском.
- Эти твои, - сказал Чоджи, кивнув на пачку "Зеленого лука" с таким видом, будто указывал на верного, но очень скучного сторожа. - Обычные, надежные. А это - Его голос тут же сорвался на взволнованный, конспиративный шепот. Он придвинулся ближе, заслонив собой синий пакет, словно боялся, что его могут подслушать. - Шика, ну ты только посмотри на это.
Он поднял синюю пачку вровень с их лицами, держа ее двумя руками, как демонстрируя невероятно ценный артефакт.
- С дальнего рынка. Жареная утка в сливочно-апельсиновом соусе. Я отдал последние деньги. А Ино? Да она сейчас опять на какой-нибудь диете, считает калории или вообще ничего не ест! Когда она в последний раз чипсы держала в руках, сам вспомнишь? Она бы скорчила такую морду страшную, будто мы ей подсунул пачку сушеных медуз! Это не для нее!
Терпение лопнуло. Чоджи впился пальцами в защитную полосу и дернул с такой силой, что казалось порвет пачку пополам. Громкий, сочный хруст разнесся по округе. И запах : насыщенный, томленый, как бульон, который варили три дня, с дразнящим, едва уловимым облачком цитрусовой свежести.
Чоджи замер, зажмурился, втягивая носом этот аромат, как будто пытался вдохнуть его весь без остатка. Пальцы его дрожали, когда он извлек первую чипсину. Она была чуть изогнута, идеально золотисто-коричневая, с мелкими красными и оранжевыми точками специй.
Он положил её на язык. И мир остановился.
Глаза Чоджи расширились до немыслимых размеров. Он перестал дышать. Потом медленно, с благоговейным ужасом, сомкнул челюсти.

ХРУСТ.

Звук был идеальным. И тогда на него обрушилось.
Сначала - вкус. Настоящий, глубокий, умами, как кожица с только что снятой с жаровни утиной ножки, с каплей жира, тающей на языке. Потом, обнимая этот вкус, пришла вторая волна - кремовая, бархатистая, с тончайшей, изысканной горчинкой апельсиновой цедры. Горчинка, которая оттеняла, подчеркивала, возносила утку на недосягаемую высоту.
- А...
Из горла Чоджи вырвался странный, захлебывающийся звук. Он вскочил на ноги, скамейка под ним ахнула. Он схватился руками за голову, чуть не выронив открытый пакет.
- А-А-А-А-А! - Его крик был сдавленным, хриплым, полным экстатического восторга. — ЭТО ЧТО ТАКОЕ?! ЭТО ЖЕ НАСТОЯЩАЯ ЕДА! ЭТО ЖЕ... ЭТО ЖЕ ПРАЗДНИК! ПИР! У МЕНЯ ВО РТУ ЦЕЛЫЙ ФЕСТИВАЛЬ!
Он затанцевал на месте, тяжеловесный и неуклюжий, тряся открытой пачкой, из которой сыпались хлопья.
- Чувствуешь? ЧУВСТВУЕШЬ АРОМАТ? - Он сунул пакет Шикамару прямо под нос, его собственный нос покраснел от эмоций. - Это же гениально! Это же... Они взяли целую утку, весь апельсин, всю вселенную вкуса и ЗАСУНУЛИ В ХРУСТЯЩИЙ ЛИСТОК! КАК?
Слезы радости катились по его щекам градом. Он вытащил горсть чипсов и засунул их в рот, жуя с закрытыми глазами, с блаженной гримасой мученика, достигшего нирваны.
- М-м-м-м-МММ! Да! Да! Вот он, соус! Чувствуешь нотку сливок? Она прямо здесь, в послевкусии!
Он вдруг замер, уставился на Шикамару, полный решимости.
- ХВАТИТ СМОТРЕТЬ НА ОБЛАКА! - прогремел он. - Облака не пахнут уткой! Возьми! - Он буквально впихнул чипс в руку другу, его пальцы дрожали. - Съешь. Сразу. Иначе... иначе я сам не знаю! Это изменит твою жизнь, Шикамару! Это важнее, чем любая тактика! Это... это чипсы моей мечты!
Чоджи стоял над ним, тяжело дыша, весь красный, мокрый от слез, с сияющими глазами сумасшедшего пророка, нашедшего свою истину. Он не просто пробовал новую закуску. Он переживал эпифанию. И теперь его священным долгом было обратить в свою веру хотя бы одного, самого ленивого адепта.