Он вышел на улицы Ивагакуре, как выходит человек, решивший больше не возвращаться. Дверь в мастерскую не хлопнула. Она просто закрылась за ним - мягко, с лёгким щелчком.

Город встретил его прохладным ветром и бледно-серым светом. Камень был везде  в мостовых, в домах, в стенах. 

Сасори шёл неспешно. Его шаги были легкими, но чёткими, как тиканье механизма. Под его ногами шуршал мелкий гравий. Ноги не уставали - и тело не ощущало напряжения, больше нет. 

Ивагакуре спала наяву. Узкие улицы, выдолбленные между высокими домами, стояли молчаливыми ущельями. Окна мерцали ровным светом. Крыши - будто склонённые лбы - глядели вниз, безучастно. Всё вокруг было выверено и недвижимо.

Он не скрывался, не крался. Сасори просто шёл.С каждым шагом каменные стены становились всё выше, всё строже. Город сжимался вокруг, будто сам не хотел отпускать. Но Сасори не был из тех, кого удерживает тяжесть памяти и привязанности.