Тонкие, почти бесплотные пальцы, протянулись вперёд с грациозной неспешностью. Их мертвеннаяСила Белой Змеиchakra(1) бледность контрастировала с тёмной тканью рукава его плащаОдежда: Белая мантия, когда они приняли свиток – этот скромный носитель того, что могло стать либо новой главой в великой игре, либо изящно замаскированным клинком в спину.

Свиток разворачивался с нарочитой театральностью, каждый сантиметр пергамента обнажался медленно, словно струящаяся шёлковая ткань на теле соблазнительной танцовщицы. Жёлтые глаза сузились, впитывая каждый иероглиф, каждый изгиб туши, каждый намёк, скрытый между строк. Воздух вокруг будто загустел от напряжения.

«Шимура Данзо...Так именно он теперь держит нити власти… Как занятно…» – пронеслось в сознании, – «Так ты, наконец, решил выйти из тени? Или это лишь ещё одна тень, отброшенная твоей хитрой игрой?»

Где-то в глубинах существа, давно переставшего быть просто человеком, что-то дрогнуло. Не просто любопытство – нет, это было нечто большее. Острое, живое, почти физическое ощущение – будто давно забытый вкус на языке или давно не испытываемый запах, внезапно ударивший в ноздри. 

«Приглашение... Нейтральная территория... Слишком просто для западни. Слишком... прозрачно. Он явно не из тех, кто действует в лоб. Здесь нечто другое... иной расчет….»

Мысли тексли стремительно, переплетаясь и сталкиваясь.

«Но если не ловушка... то что? Что может заставить старого лиса протянуть лапу к тому, кого Коноха официально считает мёртвым? Что он хочет приобрести?»

Внезапно в груди что-то ёкнуло – странное, почти забытое чувство. Азарт? Нет, сильнее. Голод? Ближе, но не совсем. Это было похоже на то, как учёный чувствует себя на пороге великого открытия, как игрок видит наконец-то слабую нить в узоре вероятностей.

Пергамент в руках вдруг показался теплее, чем должен был быть. Пальцы непроизвольно сжали его чуть сильнее, оставляя едва заметные морщинки на древнем материале. 

«А если... если это действительно шанс? Если за этим стоит нечто, ради чего стоит рискнуть...»

Мысль оборвалась, словно наткнувшись на невидимую стену. Но интерес уже разгорался, как пламя в печи алхимика, превращая холодный расчёт в нечто более живое, более... человеческое.

Свиток начал сворачиваться обратно, его края идеально совпадали, словно они никогда и не разворачивались. Но что-то изменилось – в воздухе витало напряжение, словно перед грозой.

Губы, бледные как само его существо, растянулись в улыбке, в которой не было ни капли тепла.

— Передай своему... господину, – голос звучал мягко, как яд, сочащийся по лезвию, – что я с искренним удовольствием приму его предложение...

Он уже предвкушал те "интересные возможности", которые могут открыться перед ним в ходе  их "приватной встречи"

В последних словах явственно слышался скрытый смысл – намёк на то, что Орочимару уже видит дальше предложенной встречи, дальше очевидных намерений Данзо.

Игра началась...

И какой бы ни была ставка, змеиный шиноби уже чувствовал её вкус – и этот вкус ему нравился.