Аластор без особого интереса пронаблюдал её перемещение, будто глядя на неё свысока - об этом свидетельствовали сведеные в тонкую линию губы, не менее тонкие соболиные брови, подчеркивающие его аристократичные черты. Вблизи он казался ещё более красивым, чем издалека, и мог бы посоперничать, вероятно, с самыми прелестными парнями, каких только могла видеть в своей жизни мулатка. Её настойчивый гонор не вызвал в нем удивления, ведь в ответ, он просто повернет кистью, и его пальцы, удерживавшие одну из поблескивавших прямоугольной формы бумажной печати, продемонстрируют ей знак, значение которого она могла бы расшифровать без проблем - "ПРОТЕСТ".

— Мне неизвестно, что ты имеешь в виду, потому что внутри тебя нет ничего, кроме потрохов, и скелета. Причем, судя по информации с мониторов Номеда - не самого крепкого скелета, — он указывает на мониторы, на которых была изображена Йору, причем в разреде, причем в разных спектрах, что говорило о том, будто местный ученый уже успел запустить ей свои пальцы прямо под кожу, — ...поэтому, твои угрозы в статусе проигравшей звучат смешно.

"Хоть он и дал нам наказ ни в коем случае тебя не трогать..." - мелькнуло в его голове, когда руки неспешно скрестил выше грудных, осталвяя кисти видными, а печать - зажатую меж указательным и средним пальцами.

— ...а ещё... владелец больничного крыла очень не любит, когда разносят его лабораторию, выкрикивая глупости о "внутренней силе". Я человек неконфликтный и предпочитаю избегать битв из-за пустяков и кича. Нерациональная трата энергии. Будь ты немножко умнее и не строила из себя Раксая, поняла бы, что наш корабль находится где-то посреди Норт-Блю, а это означает, что даже если ты победишь всех на палубе, начиная с меня, с корабля тебе всё равно некуда деться.

Рассудил он, закрыв глаза, и указав на дверь.

— Нам так же приказано не держать тебя на случай, если захочешь сбежать отсюда. Твоя жизнь в любом случае принадлежит господину Нобунаге, даже если ты уйдёшь. Мне же ты - неинтересна вовсе и я не знаю, что в тебе нашёл капитан.

Аластор цокает языком и отпрянув от дверного косяка, шагает по-диагонали к одному из столов, освобождая путь до двери. Его влечёт кипа документов на столе и именно за ней он пришёл, а не чтоб воевать с очередным пациентом Номеда, который, пока ещё, не превратился в бесформенную груду плоти.

— Лучше скажи, не видела ли ты здесь странного человека в чёрном костюме и светящейся линией вдоль... Как он называется... Шлема?

В момент уточнения, он пощелкал пальцами, прежде, чем замолчать.

Разгорячившись, обладательница янтарных глаз выпалила яростно негодование: 

                                – Он мне не Господин! Так что дам тебе время открыть дверь. Кс! 

Она смотрела в лицо собеседнику, который излучал хладнокровие. В отличие от вспыльчивой мулатки, которая разила взглядом подобно молнии в небе, Аластор больше походил на ледник, медленно плывущий по морскому течению. Йоруичи не желала мирится со своим положением. Удивительно она быстро регенерировалась. Аластор, казалось, не впечатлялся её яростью. Он медленно поднял бровь, как будто все это время просто ждал, когда она устанет от своих бурных эмоций. Его спокойствие бесило её ещё больше. 
                             
                                – Ты напрасно полагаешь, что я смирюсь с твоими угрозами, – произнес он, голос его был низким и обволакивающим, будто мантра, которая призывала к покою. – В этом мире, где царит хаос, лишь сильные остаются на поверхности.
Йоруичи усмехнулась, не желая показать ни малейшего сомнения. 

                         – Сильные? Или трусы, прячущиеся за ледяными стенами своих иллюзий? 


Словно в ответ на её вызов, в воздухе возникло напряжение, способное разорвать время и пространство. Она шагнула ближе, каждое слово звучало, как удар молота по наковальне.
                             
                             – Я не знаю, каким образом ты обрел эту хладнокровность, но мне придется показать тебе, что истинная сила приходит не из внешнего холода, а из пламени внутри.

— На твоём месте, я бы тщательно выбирал выражения...

На мгновенье повисшую тишину нарушил довольно вкрадчивый, но в то же время дьявольски утонченный голос человека, который вообще редко предпочитал разговаривать. Его голос колол ледяными иглами и был хорошо различим, особенно при условии, что всякий голос в хорошо обустроенном больничном крыле, помимо своих особенностей, звучал почти потусторонним эхом. Ледяной звон? Нет. Не то слово. Его владелец сошёл бы за рассказчика какой-нибудь мрачной истории, или, по крайней мере, за ещё одного врача, из-за своего недюженного опыта видящего иных людей не более, чем мешками из плоти и крови.

И он... был у входа. Стоял, оперевшись спиной о дверной косяк, и задумчиво разглядывал какую-то большую бумагу, напоминавшую расписную "печать", какие обычно использовались на родине Йору для каких-нибудь древних обрядов. Старьё, да и только. И тем не менее... В фигуре черноволосого было нечто таинственное. Вообще, казалось, что корабль обуревают не суровые северные ветра, а это лишь его темперамент источает ледниковый холод. И теперь он безжизненно взглянул прямо на неё.

— ...ведь тебе оказана честь, какую Господин оказывает не каждому врагу - владеть своей жизнью. Рекомендую ценить это.

Йоруичи уселась на кровать, не обращая внимания на боль, проникающую в её сознание. Каждая перевязка казалась ей напоминанием о том, что поединок с капитаном Одой был не просто схваткой — это был экзамен на живучесть. Вспоминая о том, как меч сливался в вихре столкновений с разящими когтями, она улыбнулась сквозь злую тоску. Другая половина её души взывала к свободе — к родному острову и бескрайним горизонтам.

Наверняка, лазарет был одним из самых скучных мест на корабле, где лишь стуки молотка да шёпот матросов нарушали тишину. Каждый день проводил её в ожидании, томительном и невыносимом. Едва ли кто-то понимал то волнение, что бушевало в её груди. 
И вот, не выдержав, она опять позвала врача. Темный силуэт появился в дверях, словно тень с другого мира.

– Что теперь? — спросил он, заметив её настойчивый взгляд. Йоруичи пронзила решимость, она подняла голову и произнесла:
– Меня не задержит ни бинт, ни травма. Куда вы меня тащите вообще? 
Врач лишь покачал головой, но в его глазах читался интерес.

Магоичи сидел и задумчиво прочищал шомполом свою огромную бомбарду, насвистывая под нос какую-то незамысловатую мелодию, известную только ему самому. Вообще, в такие дни он часто бездельничал, но поскольку остров Литургия, на котором группе предстояло высадиться, по слухам, представлял из себя невероятную опасность, неудивительно, что даже такой как он решил приготовиться к бою.

— Тоска...