Переулок близ игорного дома

 Злачное место, примыкающее к стенам игорного дома, быстро сменилось зловонным. Узкий переулок, укутанный темнотой, казалось, служил братской могилой для отходов. Здесь среди мусорных баков, окурков, грязных обрывков бумаги и прочего скопища нечистот можно было обнаружить самые постыдные свидетельства людских пороков – разбитые бутылки, а то и вещи болееинтимного характера. Всё это щедро сбрасывали прямо из окон игорного дома и соседних лачуг, словно сама жизнь пыталась избавиться от этого места, оставляя лишь отбросы. Оттого и парочка, что свалилась оттуда же легко мимикрировала под ошмётки нечистот переулка. В общем-то лишь Махито…

Не сказать, что и для юноши падение оказалось мягким и привычным. Кажется даже что-то хрустнуло. В ушах звенело, то ли от падения, то ли от экстаза происходящего, ещё не была забыта картина кровавого месива. Его тело, безвольно валяющееся на земле сейчас напоминала больше какой-то матрас или одеяло, что было множество раз перештопано, так теперь ещё и набито осколками стекла, что поблескивали в редком здесь лунном свете. Ручейки бурой жидкостью удобряли землю под парочкой, стекая по бледной, почти серой, коже Махито. С него слетела даже единственная ободранная штанина. Гримаса на его лице все же говорила, что ему больно, несмотря на все “нюансы” его личности. Если конечно ту мешанину, что вертится в его голове можно назвать личностью. 

Смешок. А после и более чем негромкие крики по ту сторону выбитого окна заставили Махито распахнуть зенки. Будто пробудившийся от калечащего разум дневного сна, он приподнялся сначала на локти, елозя ими по стекольной крошке, а после смог подняться и чуть выше, словно сваями упираясь жилистыми руками в землю и собирая блестящую пыль своими ладонями. Он вновь сомкнул очи и медленно поочередно раскрыл их, демонстрируя миру гетерохромию своих глаз. Хотя обзор для мира сейчас преграждала девчонка, что практически сидела верхом на бугае. Он же почти упирался лицом в грязную копну зелени..

Его глаза потеряли тот звериный блеск. То ли от потерянной крови и удара, то ли от удовлетворения от совершенного уже, но его неутолимая жажда была унята.  Взгляд его приобрел какую-то детскую непосредственность. Правда от боли или черт знает чего ещё его мимика скоротечно предпринимала попытки к изменению, хотя бы подёргиванию, напоминающие тики. 

Но добрые глазки Махито не были оценены по заслугам и зеленовласая ловким движением застала седовласого врасплох. Пульсация движущейся по сосуду крови натыкалась на холод острого осколка опасно приближая момент столкновения оного со стенкой вены.  Но подобных "усилий" было недостаточно. Оттого парень решил помочь и резвым движением охватил худое предплечье случайной спутницы изрезанной ладонью, оставляя на её коже кровавый след.

Однако кусок стекла не сдвинулся ни на сантиметр. Махито будто сделал это чтобы укрепить положение девицы. Улыбка парня чуть искривились от боли, когда импровизированное лезвие вошло глубже, выдавливая наружу темные капли. Его кривляния от боли все равно сводились обратно к улыбке. 

Определить человека не обремененного интеллектом несложно, тем более для такой как она. Однако бывает весьма опасно не разглядеть истинных причин "глупости" за этой наивной искрой в глазах. Именно такие моменты часто обращают жизненный курс маргиналов вроде Нормы.

- Мне не нужны деньги сестричка… - он определенно не понял.. Его патологически детская наивность разбивала все эти хитрые злоключения девушки.

Махито продолжал. Скользя по ее предплечью ближе к кисти, юноша сдавливал ее и тянулся все выше. А кусок стекла все глубже впивался в кожу. Последние сомнения, что ему это нравится, что это не просто бравирование силой пред хилой зеленовлаской отпали, когда в его нагом теле произошли изменения неподвластные самостоятельному контролю… внизу

Но не успел он войти… во вкус, как ругань внутри уборной, что теперь нуждается в замене окон стала громче.В этот момент нечто тёмное мелькнуло в окне над ними. Лицо, глаза, полные подозрения и ярости. Кричащий голос, разбуженный шумом, эхом отразился от стен переулка. Это был сигнал тревоги. Где-то вдалеке раздался топот каблуков, шум шагов множества ног - жандармы. Рациональный страх и опаска пред законом, а впоследствии и предание суду со всеми вытекающими? Едва ли.  Догонялки? Очень даже.

Тень вполне конкретной формы упала на них. В то же время Махито задрал голову вверх опрокидыая сивую медузу волос назад. Осколок стекла выскользнул из-под его кожи в тот же момент, заставляя темную кровь лавиной скатиться по горлу на его грудь и живот.

Когда до Махито дошло, а случилось это не сразу, лишь когда и в начале переулка появился человек в форме, он подорвался с места хватая под мышку ту, что сидела верхом на нем ещё миг назад. Питалась она кажется неважно, напоминая сейчас скорее костлявую сумку. Ведь та лёгкость,с которой Махито забросил ее наводила именно на подобную аналогию. 

Вмиг грузный Тенпин с собачонкой в охапку скрылись за ближайшим поворотом. Весь их путь сопровождали нескончаемые в своем количестве и аромате мусорные баки. Некоторые полнились настолько, что торчащий из них мусор показывал все чудеса физика и баланса. Комично проскользив босыми ногами у очередного из них, Махито схватил свободной рукой что-то когда-то напоминавшее банан. Хотя черт его уже разберёт, ведь это нечто почти растекалось в его руке и имело цвет… кажется более чем черный. Вслушиваясь в крики и чавкающий топот в округе, Тенпин отгрыз кусок гнилого фрукта не поведя и бровью.

- Будешь? - Махито вежлив и нашел в себе силы поделиться угощением с новоиспечённой подружкой, чьи ноги болтались где-то у него за спиной.

Нельзя было до конца утверждать, что она вообще жива, ведь контроль силы - это не про украшенного, словно швами, шрамами Махито.