В свете факелов, фигура Мадары выглядела куда мрачнее, чем при свете солнца, но он внимательно слушал посвящённого монаха, и то и дело бросал взор на плиту, с целью уловитьНе владеет этой способностью какие-то иные, потаённые смыслы в послании, оставленном предками. Кирийуичи говорил складно, по всей видимости, собираясь выдать всё происходящее за чистую монету, но были в этих речах и письменах кое-какие странные вещи. И они требовали ответов...

"Хмф... Такое чувство, будто эту плиту писал мой бывший наставник из Академии Ниндзя... "Воля Огня", значит? Нет, конечно, я могу понять, что техники, описанные на плите, а также их трактовка не должны достаться недостойным, ведь тут написано даже..." - он прищурился, вновь перечитывая, - "Об обмане смерти? Жертва глазами..."

Эту строчку Мадара отчеканил в своей памяти железом, запоминая написанное, что шаринган, до сей поры активный, позволял сделать с лёгкостью. Детальные принципы действия, сила, риски, почерк писавшего на плите древнего, всё это стало, своего рода - частью его сущности. Всё, кроме "Мангекью Шарингана".

"Мангекью Шаринган... Непрерывные томоэ... Обрети силу и врата понимания откроются... Давая новую силу..." 

Он и не заметил, как его кисть соприкоснулась с подбородком, обозначая раздумие. От монаха этот жест тоже не ускользнул бы. Эти строки были написаны почти как руководство к действию, но что могла означать эта "стрессовая ситуация"? До нынешних пор, Мадара испытывал стресс постоянно, но, неужели этого недостаточно, чтобы обрести понимание и новую силу? Нужно нечто ещё более яркое и губительное для психики?

— Я благодарен... За мудрость, переданную мне поколениями, - нарушил он повисшую тишину, обращая свой взор в лицо сопроводителю, и задержавшись в точке "глаза в глаза", — Держаться друзей, делить с ними радость и горе, и жить в гармонии с самим собой.

Цитата была повторена уверенно. Обманный трюк, ведь главное беспокойство он оставил на десерт.

— Однако, Кирийучи-сан, вам не казалось странным написанное на скрижали? Допустим, вот эта строка, - он кивает, а затем, перстом указывает на нужную часть, и цитирует достаточно громко, чтобы его слышали, — "Контроль биджу". Если мне не изменяет память, биджу используются Великими Странами как оружие, в качестве аргумента на случай войн. Наши глаза, в пике своего развития, способны взять эту оружие под контроль и управлять им, исходя из слов "Первого Учиха"... Неужели, эта способость, не повод для страха за будущее целой страны? Ведь тот, кто пробудит в себе эту силу, и "откроет врата понимания", станет опаснейшим из ниндзя, живущих в нашей деревне... Разве эта сила, само её наличие, не причина и не повод стать объектом постоянных преследований? Значит ли это, что если представитель нашего клана получит подобную силу, он должен будет прятать её, чтобы...

Тут он оборвал речь, явно имея в виду "не быть убитым/не быть заключенным в тюрьму на всю жизнь". Ведь подобный вопрос касался рисков в масштабе не только клана, не только деревни. Любой человек, чья гордость поглотит его без остатка, завладей этими глазами, пожелал бы воплотить свои мечты в самом радикальном виде. А поскольку он из клана Учиха, то само наличие такого человека поставило бы огромное количество людей перед жестоким выбором.

Что уж говорить, в процессе этих рассуждений, в голову черноволосого приходили не самые добрые мысли. Скрижаль, запечатлённая в памяти, конечно, дала ему бесценные знания, но он оставался неудовлетворенным, ведь основная мысль её, начертанная в начале и конце, прежде всего напоминала агитку, которой "свежие всходы" мотивировали к патриотизму и единству. Написано это было слишком топорно, чтобы соседствовать с "вратами понимания", "контролем хвостатых зверей" и "великой жертвой". Запретной силой глаз... Знанием, которое должны оберегать лишь достойные воины, прошедшие не одну битву. Те, кто похож на него. А другие... должны знать эти тайны лишь по слухам. Эта информация слишком ценна, чтобы попасть в чужие руки, и теперь, получив её, в глубине души Мадара понимал, что она не должна оказаться объектом всеобщего достояния.

Поэтому, задав свой роковой вопрос, он сложил две печати, выставил в конце "печать конфронтации" и возжёг на кончиках указательного и среднего фиолетовый огонёкНе владеет этой способностью, на вид, выглядявшей призрачным. Опытный взгляд сразу обратил бы внимание на простоту формулы, и атак же степень концентрации. Эффект этой техники, вероятно, не был масштабным.

Произошло касание собственного лба "пламенем" выше переносицы. Мадара закрыл глаза на мгновенье и навсегда укрепил ранее наложенный барьер в своём разуме. Теперь его знания были под замком.