В этот раз, его никто не провожал к его номеру, что было только лучше для всех. Комацу нравилось одиночество, лишь редко желая общества других людей, а швейцар, скорее всего, был занят другими делами, а то может лучше - он спал. Ключ плавно вошел в замочную скважину и юноша, словно вода, проскользнул в едва образовавшейся, когда приоткрыл дверь, оставив коридор в гордом одиночестве