"Ношу?" - сердце Хана стучало всё громче. Какие-то странные чувства то и дело захлёстывали его - ярость всё больше копилась, затмевая здравый рассудок и возможность соображать. Он дрался так, словно загнанный в угол зверь, но этого судя по всему было совершенно недостаточно. 

Услышав голос, но не в ушах а где-то в подсознании, Хан выдохнул. Ему надо было держать себя в узде. Что-то было не так - учитель пытался вывести его из себя, и если бы желал убить - убил бы. Зачем ему это? Чего он хочет добиться? Хан посмотрел краем глаза на собственную руку, чувствуя лёгкое жжение от количества чакры, которое то и дело легко окутывало его. Для собственного ощущения это было странным новым опытом - он не замечал, что такое количество больше напоминает покров, чем что либо ещё. 

"Следовать зову сердца, говоришь?" - Хан плотно сжал губы, сглотнул слюну в моменте, после чего его тело тут же изогнулось, словно у спринтера, который готовится к забегу. Пятка правой ноги поднялась, носок левой изогнулся, и казалось что вся сила была сконцентрирована прямо в этих двух местах. Он хотел использовать всё что имел для того, что бы как можно скорее рассечь пространство перед ним. Не прыжком, но резким рывком, используя чакру для ускорения, Хан собирался впечататься плечом в Мизуку, после чего надо было лишь схватить его, для чего джинчурики подготовил левую руку, выставляя вперёд правое плечо. Удасться тому это, или нет, от этого и будут зависеть дальнейшие действия. Хан же поставил ставку на скорость - особых талантов в ниндзюцу у него не было, а оставалось лишь огромное тело.

Но вместе с тем что-то другое происходило в голове у громоздкого паренька. Что-то более "метафизическое", сродни попыткам принять и понять реальность, что его окружает. Он не ответил пятихвостому на его предложение, лишь переспросил. Он пытался сам найти ответ - Мизука никогда не считал его человеком, для него он оружие. Как и все шиноби - для деревни, для совета, для каге. Нет разницы, кто, но его будут использовать, ведь он и сам "живой столб силы" - об этом и говорит его "характеристика" джинчурики. Испытывая внешнее давления, не имея друзей, не зная толком любви со стороны семьи, не имея никакого представления о том, как жить в обществе, Хан сейчам переживал не самый приятный опыт "отторжения" даже со стороны того, кто в целом должен был оберегать его и заботиться о нём. 

И тогда наступила стадия отрицания. "Гнев естественен для человека, как реакция на раздражитель, но если ты не можешь его контролировать, то ничем особо не отличаешься от зверя", и подобная доктрина стала решающей для выбора - что же ему делать, сражаться далее, пытаясь его убить, или же сдержать свою ярость. Если уж его хотят считать монстром, то он не будет потакать этому желанию извне. Он не будет приводить третьим лицам доводы, которые лишь докажут их правоту. 

И выбор пал на второе. 

"Пятихвостый, я думаю, что не хочу его убивать. Но я не хочу, что бы убили меня. И мне... Не нужна сила, если мне придётся убить того, кто так или иначе, но заботился обо мне..." - пронеслось потоком в голове у Хана, когда он уже приближался к Мизуке. 

По сути своей он отказался от силы - сможет ли он её контролировать с таким подходом? Без желания убивать, или сражаться до конца? Кто знает.