На чёткий итог, который Хан подвёл несколькими словами, создание ответило одобрительным кивком головы. Кто знает, может Кокуо это сделал для себя. Ведь проигнорировав всё это, он стал бы уподобляться людям, чьё эго стоит чаще всего выше моральных принципов и норм.

Хан же казался ему достаточно рассудительным, хоть и не полностью сформированным как личность. То и дело от обиды его характер вспыхивал вполне естественными языками пламени, что назывались "непонимание". Это пламя обжигало его, заставляя душу чувствовать боль. Естественно, ведь ему ещё было 14 лет. Считай, начало пути, но пройденный путь за это время отзывался в его речи, поведении.

-Интересно. -Коротко ответил пятихвостый на рассуждения юноши, что кажется не имел противоречивые чувства. Где-то играла логика, а где-то внутренние ощущения. И все же, это были отличительные от вопроса про ненависть самого биджу эмоции, -Ты необычен.

Далее последовала искренняя просьба, заставившая слушавшего "монстра" раскрыть глаза чуть шире. С задумчивым видом он поднял голову от Хана, успокоив на некоторое время свои хвосты. Кажется, он рассуждал над своим ответом с точки зрения необходимости и резонности. Хотелось ли самому Хану помимо доказательства отомстить за совершенное? Ощутит ли он прилив сил, что опьянит его? Кокуо некоторое время молчал, не решаясь разорвать мирную идиллию. Вскоре, сверкание синих глаз вновь обратилось к карим с таинственным секретом, таящимся за ними, -Мне бы самому хотелось многим отомстить, но это не сделает меня счастливее. Я, так уж и быть, помогу тебе. Мне интересно посмотреть, во что это выльется.

Пасть Кокуо раскрылась, от нахлынувшей от него чакры пар стал развеиваться в стороны, а самого Хана чуть не снесло с места, -Ты не похож на прошлого джинчурики. Если оправдаешь мои ожидания, я заговорю с тобой вновь, а пока... Покажем ему насколько он ошибался. -С центра печати по каналам чакры стала распространяться сила. Шиноби это ясно ощущал, ощущал как тело напитывается невиданной силой. На лике пятихвостого появился оскал, а глаза смотрели куда-то за спину собеседника. Сейчас биджу ощущал в некоторой мере злость. Злость за то, что навязанные Хану мысли от Мизуки заставили воспринимать пятихвостого как инструмент. Как нечто, что должно поддаваться контролю самим пользователем и что ничтожность джинчурики определялась успехом в этом ремесле.