Пустота. Столь непринужденно, но уверенно затягивала в свои объятия смерти. Неужели.. все стремления, воспоминания и люди, которых она помнила, сейчас полностью канут в Лету? Бессилие и страх, наверняка, будут единственным, что девица могла бы испытать прежде чем её жизненная история будут стёрта с лица земли. Размытый силуэт, протягивающий свою окровавленную ладонь на встречу, был совершенно неуместным в пустом пространстве. Но ненависть, пропитанная каждой клеткой его тела, будто наполняла Наоми неподдельным интересом, который та преследовала всё это время. Хрупкие пальцы разомкнулись, направляя кисти вперёд, хватаясь за этот лучик спасения обеими руками. Сжимая его изо всех сил, стараясь раздавить. Уничтожить. И забыть.
« Ты просто заглушка, в моем сознании. Не так ли?»
Слова, брошенные в пустоту. Своеобразный треск, напоминающий лом хрупкого стекла, разбил взор на множество осколков, в отражении которых можно было узреть истинное лицо куноичи. Истощенное, но пугающе удовлетворенное. Словно она смотрела на предмет настоящего искусства. Касаясь губами этой картины, она вновь обрела себя.
– Вы...– глаза разомкнулись, направляя свой взор на девушку напротив. Казалось, что она точно её где-то видела раньше, однако последние несколько часов будто были стерты с её памяти, – Вы кто? И где я вообще?.. Тело безумно болит, будто я свалилась с какого-то высокого здания..
Хьюга аккуратно подняла свою руку, замечая на ней окровавленный след. Чакра, что растекалась по её оголенному бедру, вырисовывала весьма неблагоприятную картину, а белые стены заранее отвечали на вопрос, заданный Узумаки. Оставался только вопрос в том, как куноичи смогла добраться до госпиталя, ведь та ощущала критическую усталость, связанную с опустошением чакры. Вытирая кровь с пальцев об рубашку, Наоми попыталась облокотиться и подняться, но столь резкий маневр заставил лишь вздрогнуть от внезапной боли.
– Можно, пожалуйста, воды?..