Она родилась как и положено в закрытом квартале клана, где с первых шагов её окружали гордость и высокие ожидания. Её отец — суровый шиноби из полиции Конохи, мать — опытная куноичи в отставке, которых она безусловно любит, но из-за внутреннего конфликта с отцом, видится крайне редко.
Детство наполнено не куклами, а первыми уроками метания кунаев на заднем дворе и рассказами о легендарных предках, а также атмосферой «особости», чувством причастности к великой и грозной элите деревни.
В Академии Ниндзя она не была отличницей, но уверенно держала планку одной из лучших. Ей легко давались основы теории и контроля чакры, однако возникали сложности с практикой применения.
Первое пробуждение Шарингана произошло в возрасте 10, после чего тренировки стали жестче и кровавее.
Инари традиционно специализируется на техниках огня и гендзюцу. Её визитная карточка — «Техника Великого Огненного Шара», которую она освоила одной из первых, что бы доказать старейшинам клана свою профпригодность.
За её холодностью скрывается фанатичная преданность клану, деревне и товарищам. Она из тех, кто предпочтет погибнуть, но не бросить своих, потому что чувства Учиха всегда доведены до абсолюта.
В возрасте 16 лет, Инари впервые познала и более того осознала политическое напряжением между кланом и руководством деревни, что стало причиной ее собственного внутренного конфликта. Распри между Учиха и Конохой, Учиха и Хьюга, игры других кланов и прочие радости взрослой жизни сильно повлияли на характер, поселив одну простую мысль: "жизнь только одна, живи для себя настолько, насколько это возможно".
Она не обременена высокими моральными устоями не против провести время в компании не обремененных одеждой мужчин, женщин или даже обоих представителей сразу.
Обожает горячие источники.

Вопреки расхожему мнению о холодности Учих, её сердце способно на чувства редкой интенсивности. Однако клановая гордость велит скрывать их под маской безразличия или наигранной весёлости. Она любит своих близких так сильно, что эта привязанность граничит с одержимостью. Если она признает кого-то своим другом или возлюбленным, она пойдет ради него против всего мира, не считаясь с логикой или приказами.
В её характере всегда присутствует нотка печали. Она — дочь клана, который вечно балансирует на грани между величием и безумием. Она рано осознаёт, что дар её глаз (Шаринган) питается душевной болью, поэтому подсознательно ждет момента, когда жизнь заставит её заплатить эту страшную цену за могущество, поэтому спешит жить и получать все возможное.
Несмотря на то что Учиха — мастера иллюзий (гендзюцу), сама она ненавидит ложь. Она прямолинейна в своих суждениях, и её «нет» всегда означает «нет». Она не умеет хитрить ради личной выгоды — только ради выполнения миссии или защиты дорогих людей.

Ее лицо соткано из теней и лунного света — истинная дочь клана, чья история написана пламенем и запечатана кровью. Фатальное изящество, которое присуще лишь тем, кто с колыбели привык к блеску стали и тяжести фамильного имени.
Её волосы, иссиня-черные, как вороново крыло, тяжелым шелком опускаются вдоль лица, обрамляя алебастровую кожу. В чертах аристократическая строгость: тонкая линия бровей, прямой нос и высокие скулы придают вид юной богини войны, сошедшей с древних свитков. Но главным в её лице это глаза — глубокие, как ночное небо над Конохой, скрывающие за внешней невозмутимостью бурю, готовую в любой миг вспыхнуть алым заревом шарингана.
Одетая как правило в черное или белое, укороченное хаори, черные короткие шортики, а также черную маечку и такие же черные сапоги/сандалии. На её спине, между лопаток, гордо покоится красно-белый веер — символ клана, способного раздуть искру в пожар.
От неё всегда исходит едва уловимый аромат холодного металла и ночного леса. Внешне холодная, как лед, но хранящая внутри то самое «проклятие ненависти», которое на самом деле было лишь оборотной стороной слишком великой, испепеляющей способности любить. Она не просто шла по земле — она несла в себе память поколений, трагедию и триумф величайшего клана, оставаясь при этом хрупким и прекрасным цветком, выросшим на пепелище.